ладеть всем Лазурным берегом. Поэтому мне сдается, что найденные несколько
  лет назад в Красных Скалах кости Elephas antiquus <Древнего слона (лат.).>
  принадлежали на самом деле этому дракону.
   Выйдя из здания вокзала, мы молча дошли до берега, и тут нашим глазам
  открылся величественный силуэт укрепленного феодального замка, стоящего на
  полуострове Геркулеса, который из-за произведенных на итальянской границе
  работ уже десять лет как перестал - увы! - быть собственно полуостровом.
  Косые лучи солнца падали на стены древней Квадратной башни, и ее отражение в
  море сверкало, словно броня. Башня напоминала старого часового, который,
  помолодев в солнечном блеске, сторожит Гараванскую бухту, похожую на
  лазурный серп. По мере нашего приближения яркие отблески постепенно гасли.
  Светило за нашей спиной опускалось к горным хребтам; на западе с
  приближением вечера отроги уже закутались в свою пурпурную шаль, и, когда мы
  вошли в замок, он казался только зловещей, грозной тенью.
   На первых ступеньках узкой лестницы, ведущей в одну из башен, мы увидели
  женщину с прелестным бледным лицом. Это была жена Артура Ранса -
  очаровательная и ослепительная Эдит. Я уверен, что Ламмермурская невеста
  <Роман В. Скотта, а также опера Доницетти.> не была бледнее в тот день,
  когда молодой черноглазый иностранец спас ее от свирепого быка, однако Люси
  была голубоглаза и златоволоса. О Эдит! Ах, если вы ходите выглядеть
  романтической героиней в средневековом окружении"