ниваясь
  ничего не значащими замечаниями с Артуром Рансом. Стоит ли добавлять, что
  после случайно увиденной мною из окна сцены между Рультабийлем и Матильдой я
  ожидал увидеть ее потрясенной, чуть ли не уничтоженной грозным зрелищем
  Ларсана, стоящего над водой. Но нет, напротив: я обратил внимание на
  разительный контраст между растерянностью, проявленною ею на вокзале, и ее
  теперешним хладнокровием. Казалось, увидев Ларсана, она испытала облегчение,
  и, когда вечером я поделился этой мыслью с Рультабийлем, молодой репортер
  согласился со мной и объяснил все очень просто. Матильда больше всего на
  свете боялась снова сойти с ума, и жестокая уверенность в том, что она не
  оказалась жертвой галлюцинаций воспаленного мозга, помогла ей немного
  успокоиться. Лучше защищаться от живого Ларсана, чем от его призрака! Во
  время первой встречи с Матильдой в Квадратной башне, которая произошла, пока
  я завершал свой туалет, моему молодому другу показалось, что ее преследует
  мысль о сумасшествии. Рассказывая об этой встрече, Рультабийль признался,
  что сумел немного успокоить Матильду, только опровергнув слова Робера
  Дарзака - иначе говоря, он не стал скрывать, что она действительно видела
  Фредерика Ларсана. Узнав, что Робер Дарзак пытался утаить от жены настоящее
  положение дел только из боязни ее напугать и сам первый обратился к
  Рультабийлю с просьбой о помощи, она вздохнула так глубоко, что вздох этот
  был похож на рыдание. Матильда взяла руки Рультабийля и внезапно