ла полная луна. Под аркой, где уже горели фонари,
  раздавались тяжелые глухие удары. Мы услышали голос Рультабийля,
  подбадривавшего тех, кто был с ним: "Ну еще! Еще немного!" Затем послышалось
  пыхтение: казалось, матросы вытаскивают шлюпки на причал. Вдруг раздался
  грохот, похожий по звуку на горный обвал. Створки громадных окованных
  железом ворот соединились впервые за сто лет.
   М-с Эдит удивилась этой манипуляции, проделанной в такой поздний час, и
  поинтересовалась, что стало с решеткой, которая до сих пор выполняла функцию
  дверей. Однако Артур Ранс схватил ее за руку, принуждая к молчанию, что,
  впрочем, не помешало ей пробормотать:
   - Можно подумать, мы собираемся подвергнуться осаде.
   Рультабийль повел всех нас в первый двор и, смеясь, сообщил, что если
  кто-нибудь случайно намеревается прогуляться по городу, то сегодня вечером
  от этой затеи придется отказаться, поскольку он велел никого не впускать и
  не выпускать. Стоять на страже поручено папаше Жаку, все так же посмеиваясь,
  продолжал он, а всем известно, что совратить с пути истинного старого слугу
  невозможно. Так я узнал, что папаша Жак, с которым я познакомился в Гландье,
  сопровождает профессора Стейнджерсона в качестве камердинера. Накануне он
  спал в "Волчице", в маленькой комнатке, смежной со спальней своего хозяина,
  однако Рультабийль все изменил, и теперь папаша Жак занял место привратника
  в башне А.
   - А где же Бернье? - спросила заинтригованная м-с Эдит.
   - Они разместились в Квадратной