анс: по каким-то непонятным
  причинам он решил, что Рультабийль не принял в расчет эту возможность.
   Рультабийль посмотрел на нашего хозяина с жалостью и некоторым упреком.
  Ледяным тоном, явно свидетельствовавшим о неуместности предложения Артура
  Ранса, он отчеканил:
   - Вам следует понять, сударь, что я не для того спас Ларсана от
  французского правосудия в Версале, чтобы передать его итальянскому
  правосудию в Красных Скалах.
   Как я уже упоминал, Артур Ранс не знал о первом браке дочери профессора
  Стейнджерсона и поэтому не был в состоянии оценить всю безвыходность нашего
  положения: мы не могли никому признаться в том, что Ларсан жив, не вызвав
  тем самым ужасного скандала и даже катастрофы. Однако некоторые
  необъясненные эпизоды версальского процесса дали ему достаточную пищу для
  размышлений, чтобы он понял, что мы никоим образом не хотим вновь вызвать
  интерес публики к так называемой "тайне мадемуазель Стейнджерсон".
   В этот вечер Артур Ранс понял лучше, чем когда-либо: Ларсан, невзирая на
  все прокуратуры мира, держит нас в руках при помощи одной из тех страшных
  тайн, которые дают людям возможность выбирать лишь между честью и смертью.
   Поэтому он лишь молча поклонился Роберу Дарзаку; этот поклон означал, что
  он готов сражаться на стороне Матильды, словно благородный рыцарь, не
  спрашивающий о причинах битвы, когда нужно сложить голову за свою
  возлюбленную. Я, во всяком случае, понял его жест именно так, поскольку был
  убежден,