Подчиняясь внезапному побуждению, он протянул руку и коснулся дракона. Пальцы его ощутили грубую поверхность, и он будто поперхнулся собственным смехом.
   - Eppur si mu0ve, - пробормотал он так тихо, что даже Тэнси рядом не услышала. - Eppur si mu0ve.
  
  Глава 10
  
   Вид, в котором Норман на следующий день появился на занятиях, подходил скорее солдату, утомленному вереницей непрерывных боев, нежели профессору Хемпнелла.
   Спал он долго и без сновидений, однако выглядел так, словно валится с ног от усталости и нервного истощения.
   Впрочем, так оно и было на самом деле. Даже Гарольд Ганнисон поинтересовался, что случилось.
   - Ничего, - ответил Норман. - Просто лень обуяла.
   Ганнисон скептически усмехнулся:
   - Вы слишком много работаете, Норм, и гробите себя.
   Советую пересмотреть режим. Ваша работа отнюдь не проголодается, если вы будете кормить ее восемь часов в день.
   - Опекуны - странные люди, - продолжил он с напускным безразличием. - А Поллард в известном смысле больше политик, чем педагог. Однако он добывает деньги, а иначе кому понадобились бы президенты колледжей?
   Норман был благодарен Ганнисону за столь тактичное соболезнование по поводу уплывшей от него кафедры социологии, поскольку понимал, каких усилий стоило Гарольду хоть в чем-то покритиковать Полларда. Но его будто отделяла от Ганнисона и от многочисленных студентов в ярких одеждах высокая стеклянная стена.
   Единственное, что ему хотелось, да и то довольно смутно, - продлить состояние отупелости, в котором он пребывал со вчерашнего вечера, и ни о чем не думать.
   Думать опасно, твердил он себе, опаснее, чем сидеть на атомной бомбе. Он чувствовал, как роятся в мозгу мысли - безвредные, пока к ним не прислушиваешься, но чреватые угрозой душевному здоровью.
   Одна из них осталась в сознании с прошлой ночи.
   Норман был рад, что ему удается не подпускать