как под этим взглядом бледнели монстры. Настоящие монстры.
   Коротышка со шрамом переступил с ноги на ногу.
   - Ага, это Рассел, - он показал на индейца, - а это Тритон.
   Я чуть не повторила это имя, но сдержалась. Нам пока что хватает проблем. А еще говорят, что я не умею промолчать.
   - А Том и Бенни все еще в больнице? - спросил Эдуард все так же непринужденно. Пока что мы не привлекли слишком много внимания. Кое-кто на нас поглядывал, но и только.
   - Мы тебе не Том и Бенни, - сказал Рассел, и голос его был под стать улыбке на лице, но я вспомнила, что улыбка - это всего лишь другое название оскала.
   - Это вы молодцы, - ответила я, и он бросил на меня взгляд. Глаза были такие черные, что радужка и зрачок сливались.
   - А ты из тех страдателей, что хотят сохранить индейские земли в неприкосновенности для нас, бедных дикарей?
   Я покачала головой:
   - Меня много в чем обвиняли, но никогда еще не называли страдательницей.
   Я улыбнулась ему и подумала, что если спущу курок, то перебью ему бедро и могу на всю жизнь изувечить - настолько близко он стоял к столу. Хотелось бы, чтобы он отошел назад, но я ждала реакции Эдуарда, а ему вроде бы было все равно, что Рассел над нами навис.
   - А теперь вам пора уходить, - сказал Эдуард, и голос его прозвучал как голос Эдуарда. Тед испарился, оставив холодную маску вместо лица и глаза пустые, как зимнее небо. Голос прозвучал равнодушно, будто он говорил что-то совсем другое. Эдуард возникал из облика Теда, как бабочка из куколки, хотя я бы предпочла аналогию не такую красивую и Hi такую безобидную. Если дело повернется плохо, ничего красивого здесь не будет.
   Рассел наклонился над столом, оперся на него, расставив большие руки. Он придвинулся лицом к лицу Донны, не обращая внимания ни на Эдуарда, ни на меня. То ли он глуп, то