ике. Чем больше плакала Донна, тем сильнее заводилась Бекки, будто они друг друга накручивали. Девочка рыдала икающими всхлипами, на грани гипервентиляции. Я посмотрела на Эдуарда и приподняла брови. Он не изменился в лице. Пришлось его толкнуть локтем. Он одними губами спросил:
   - Которую?
   - Девочку, - ответила я так же.
   Он присел перед Донной, которая прижалась к бамперу его "хаммера", стискивая в объятиях дочь.
   - Давай-ка я поведу ребенка немного пройтись.
   Донна заморгала, будто видела его и слышала, но слова до нее не доходили. Эдуард протянул руки и стал буквально отрывать пальчики ребенка от матери.
   Бекки повернулась и припала к нему, уткнувшись лицом ему в плечо. Он глянул на меня поверх ее головы, и я махнула ему рукой, чтобы шел подальше. Эдуард, не задавая вопросов, пошел по дорожке у края парковки, медленно покачивая девочку, успокаивая ее.
   Донна, закрыв лицо руками, сжалась в комок, ткнувшись головой себе в колени. Всхлипывания почти переходили в завывания. Черт, плохо. Я посмотрела на Питера. Он глядел на нее с отвращением, недоумением. В этот миг я поняла, что взрослый он не только потому, что застрелил убийцу своего отца. Его мать позволяет себе истерику, а он нет. В критической ситуации голову сохранял он. Чертовски это несправедливо, если хотите знать мое мнение.
   - Питер, ты не оставишь нас на минутку?
   - Нет. - Он мотнул головой.
   Я вздохнула, потом пожала плечами:
   - Ладно, тогда не вмешивайся.
   Опустившись на колени перед Донной, я тронула ее за трясущиеся плечи.
   - Донна, Донна!
   Ответа не было, ничего не изменилось. Черт, тяжелый день у меня выдался. Зачерпнув в горсть ее волосы, я дернула вверх, подняв ее лицо. Это было больно - как я и рассчитывала.
   - А ну, смотри на меня, стерва себялюбивая!
   Питер шагнул