он. - Я не люблю Донну.
   - Но?
   Он медленно выехал на главную улицу.
   - Донна - это кошмар. Она верит в любую ересь "нью эйдж". Голова у нее варит в смысле бизнеса, но она готова поверить кому угодно. Там, где драка, от нее толку нет. Ты ее сегодня видела. - Он полностью сосредоточился на дороге, так вцепился в руль, что костяшки пальцев побелели. - Бекки такая же, как она, - доверчивая, милая, но... жестче, я бы сказал. Дети оба пожестче Донны.
   - Поневоле, - сказала я, не сумев скрыть в голосе неодобрения.
   - Знаю, знаю. Я знаю Донну, знаю о ней все. Выслушал все подробности, от колыбели до наших дней.
   - И тебе это было скучно слушать?
   - Кое-что, - осторожно ответил он.
   - Но не все.
   - Нет, не все.
   - Так ты хочешь сказать, что ты любишь Донну? - вынуждена была я спросить.
   - Нет, этого я сказать не хочу.
   Я так всматривалась в его лицо, что даже если бы мы ехали по обратной стороне луны, я бы этого не заметила. В эту секунду только лицо Эдуарда, только голос его что-то значили.
   - А что ты хочешь сказать?
   - Я хочу сказать, что если слишком долго играть роль, то можно в нее влипнуть, и она становится более реальной, чем было задумано.
   Я увидела в его лице нечто такое, чего никогда раньше не замечала: страдание, неуверенность.
   - Ты хочешь сказать, что собираешься жениться на Донне? Стать мужем и отцом? Родительские собрания, дворик девять ярдов и так далее?
   - Нет, этого я тоже не говорю. Ты знаешь, что я не могу на ней жениться. Я не смогу жить с женой и двумя детьми и двадцать четыре часа в сутки скрывать, кто я такой. Не настолько я хороший актер.
   - Так что же ты все-таки хочешь сказать?
   - Хочу сказать... хочу сказать, что где-то, очень глубоко в душе, мне хотелось бы суметь пойти на такое.
   Я разинула рот