го не ощутить.
   - Я никого не знаю, но я поспрашиваю.
   - Отлично.
   Мы выехали на хайвей. Ночь была темная, будто небо скрыли густые тучи. Очень желтыми казались лучи фар на фоне тьмы.
   - И ты думаешь, это что-оно-там имеет отношение к увечьям? - спросил Эдуард.
   - Не знаю.
   - Ты чертовски много не знаешь, - буркнул он.
   - Так бывает с экстрасенсорной и магической ерундой. Порой она не помогает.
   - Никогда раньше я не видел, чтобы ты что-нибудь подобное делала. Ты терпеть не можешь мистической чуши.
   - Так-то оно так, но мне приходится мириться с тем, какая я есть, Эдуард. Мистическая чушь - частица меня самой, того, что я есть и от чего мне не убежать. От себя не спрячешься, навсегда по крайней мере. Эдуард, я зарабатываю на жизнь поднятием мертвецов. Не возмущаться же мне, что у меня открылись и другие способности?
   - Да нет, - сказал он.
   Я глянула на него, но он наблюдал за дорогой, и на его лице ничего нельзя было прочесть.
   - Да нет, - повторила я.
   - Я тебя позвал на подмогу не только потому, что ты отличный стрелок, но еще и потому, что обо всяких противоестественных штуках ты знаешь больше всех, кто мне известен и кому я доверяю. Ты терпеть не можешь экстрасенсов и медиумов, потому что ты сама такая, но тебе приходится иметь дело с реальностью, и это тебя от них от всех отличает.
   - Здесь ты ошибаешься, Эдуард. Я сегодня видела в той комнате парящую душу. Она была реальна, так же реальна, как ствол у тебя в кобуре. Экстрасенсы, ведьмы, медиумы - все они действуют в реальности. Это просто не та реальность, с которой тебе приходится сталкиваться, Эдуард, но все равно реальность. И она очень, очень реальна.
   На это он ничего не ответил, и в машине воцарилось молчание, которое меня устраивало, потому что я страшно устала. Я уже знала, что