ся никого смущать. Просто я сплю без одежды и потому набросил простыню.
   - А где Олаф? - спросил Эдуард.
   - Сидит и дуется, что ты ее привез.
   - Просто блеск, - сказала я. - Один из вас воображает себя Лотарио, а второй не хочет со мной разговаривать. Лучше не придумаешь.
   Я повернулась и пошла к дому вслед за Эдуардом.
   Бернардо окликнул меня:
   - Только не надо заблуждаться насчет Олафа, Анита. Он любит женщин у себя в кровати и в отличие от меня не так разборчив в способах, как их туда затаскивать. Я бы больше опасался его, чем себя.
   - Эдуард! - позвала я.
   Он уже вошел в двери и обернулся на мой голос.
   - Бернардо прав? Олаф для меня опасен?
   - Я могу сказать ему о тебе то же, что сказал насчет Донны.
   - Что именно?
   Мы все еще стояли в дверях.
   - Я ему сказал, что, если он ее тронет, я его убью.
   - Если ты придешь мне на помощь, он вообще не станет со мной работать и уважать меня не будет ни на грош.
   - Это правда, - кивнул Эдуард.
   Я вздохнула:
   - Ладно, сама справлюсь.
   Бернардо пододвинулся ко мне сзади, ближе, чем мне бы хотелось. Якобы случайным движением сумки я его отодвинула.
   - Олаф сидел в тюрьме за изнасилование, - сказал Бернардо.
   Я поглядела на Эдуарда, не скрывая недоверия.
   - Он серьезно?
   Эдуард просто кивнул. На его лице было обычное спокойствие.
   - Я тебе говорил в машине, что не позвал бы его, если бы знал, что приедешь ты.
   - Но ты не говорил о сроке за изнасилование.
   Он пожал плечами:
   - Да, надо было сказать.
   - Что еще надо мне знать о добром старине Олафе?
   - Действительно. - Эдуард посмотрел на Бернардо, стоящего за мной. - Ты можешь вспомнить что-нибудь еще, что ей надо знать?
   - Только то, что он хвастается тем изнасилованием и что он с ней