иковать к своей ноге пушечное ядро привязанности. Ты меня этому научил.
   - А сейчас я сам нарушил это правило, - сказал он тихо.
   - Ага.
   - А куда же нам определить Ричарда и Жан-Клода?
   - Я тебя заставила ощутить неловкость, так ты платишь тем же?
   - Ты просто ответь.
   Я подумала секунду-другую и ответила правдиво, потому что последние полгода я много думала об этом - о них.
   - Жан-Клод настолько не пушечное ядро, что даже вопроса нет. Если кто-то из тех, кого я знаю, и может о себе позаботиться, то это Жан-Клод. По-моему, прожив четыреста лет, научишься выживать.
   - А Ричард?
   Эдуард, задавая этот вопрос, испытующе смотрел мне в лицо, так, как обычно делаю я, изучая его. Впервые подумала, что сейчас на моем лице чаще ничего не выражается, чем прежде. Я стала прятать свои чувства, мысли, эмоции, даже когда не собиралась ни от кого их скрывать. Знает ли человек, что на самом деле написано на его лице?
   - Ричард может выжить после выстрела в грудь в упор из дробовика, если дробь не серебряная. А ты можешь то же сказать о Донне?
   Прямолинейно, может, даже грубовато с моей стороны, но ведь это была правда.
   Веки Эдуарда опустились как шторы, которые должны были что-то скрывать за собой. Но за ними никого не было. С таким лицом он иногда убивал, хотя случалось, что в эти минуты оно выражало радость, какой я при других обстоятельствах у него не видела.
   - Ты мне говорила, что они льнут к твоей человеческой сути. А можно сказать, что ты льнешь к их сути монстров?
   Поглядев в его непроницаемое лицо, я кивнула.
   - Да, я не сразу поняла и еще позже приняла это. Я слишком многих потеряла в своей жизни, Эдуард. И мне это надоело. Сейчас есть хорошие шансы, что мальчики меня оба переживут. - Я подняла руку, не давая ему заговорить. - Я знаю, что Жан-Клод