живой. Можешь мне поверить, я это знаю лучше тебя.
   - Серьезный у вас вид, ребята. Дело обсуждаете?
   Бернардо вошел в комнату в синих джинсах - и больше ни в чем. Волосы он заплел в свободную косу. Он прошлепал к нам босиком, и у меня стеснилось в груди. Именно так любил расхаживать по дому Ричард. Он надевал рубашку и ботинки только для выхода наружу или если кто-то приходил.
   Я смотрела, как ко мне идет очень красивый мужчина, но на самом деле я видела не его. Я видела Ричарда, я тосковала по нему. Вздохнув, я попыталась сесть прямее. Может, это мне чутье подсказывало, но я могла поручиться, что Эдуард не станет вести задушевный разговор с Бернардо, тем более про Донну.
   Эдуард тоже выпрямился.
   - Нет, мы не говорили о деле.
   Бернардо посмотрел на нас обоих по очереди, на губах его играла улыбка, чего нельзя было сказать о глазах. Ему не понравился ни наш серьезный вид, ни то, что разговор шел не о деле, а он не знал, о чем. Я бы спросила. Эдуард бы мне не сказал, но я бы все равно спросила. Быть женщиной - это иногда преимущество.
   - Ты говорил, что у тебя есть досье по случаям в Санта-Фе, - напомнила я.
   Эдуард кивнул и встал.
   - Я их принесу в столовую. Бернардо, проводи ее.
   - С удовольствием.
   Эдуард сказал:
   - Обращаться с Анитой как с девушкой с твоей стороны будет ошибкой, Бернардо. Это разозлит меня настолько, что придется тебя заменить даже на этом позднем этапе.
   С этими словами он вышел через правую дальнюю дверь. Пахнуло ночным воздухом, послышался стрекот цикла, и дверь закрылась.
   Бернардо глядел на меня, качая головой.
   - Никогда не слышал, чтобы Эдуард так говорил о какой-нибудь женщине, как говорит о тебе.
   Я подняла брови:
   - То есть?
   - Он говорит так, будто ты очень опасна.
   В этих темно-карих глазах