, по крайней мере мы хоть знаем положение вещей.
   - И каково оно?
   - Я из тех, кому важна цель, Олаф. Я сюда приехала раскрывать преступление, этим я и буду заниматься. Если в какой-то момент придется выполнять твои приказы, так оно и будет. Если Эдуард поставит меня командовать тобой, а тебе это не понравится, выясняй с Эдуардом.
   - Баба - она баба и есть. Ответственность перекладывается на мужские плечи.
   Я посчитала до десяти, потом пожала плечами.
   - Ты говоришь так, будто твое мнение для меня что-то значит. А мне плевать, что ты обо мне думаешь.
   - Для женщин всегда важно, что мужчины о них думают.
   Тут я засмеялась:
   - Ты знаешь, я было начала оскорбляться, но ты такой смешной!
   Я говорила всерьез.
   Он придвинулся ко мне, чтобы подавить, запугать своими габаритами. Это было внушительно, но я, сколько себя помню, всегда была самым маленьким пацаном во дворе.
   - Я не пойду выяснять к Эдуарду. Я выясню это с тобой. Или у тебя яиц не хватит, чтобы против меня попереть? - Я резко засмеялась. - Ах, извини, забыла, только они у тебя и есть.
   Он потянулся ко мне быстрым движением. Думаю, хотел просто полапать, но ждать я не стала. Я отпрянула и бросилась на пол, выхватив браунинг еще до того, как стукнулась задом об пол. Вытаскивая оружие, я не успела руками смягчить удар от падения. Стукнулась я тяжело, и удар отдался в позвоночнике.
   Он вытащил откуда-то клинок длиной с его предплечье. Лезвие уже опускалось вниз, а пистолет еще не целился точно ему в грудь. Кто пустит первую кровь, еще было неясно, но ясно было, что кровь пойдет у обоих. Все замедлилось до той кристальной четкости, когда в твоих руках все время мира, чтобы навести оружие, уйти от клинка, и вместе с тем все происходит с молниеносной быстротой, и ничего не остановить, не переменить.