ак почему ни мы, ни полицейские ответа в этих бумагах не нашли? - Он провел пальцем по ближайшей пачке. - Я не думаю, что вся эта писанина поможет нам поймать того гада.
   Я улыбнулась ему:
   - Ты просто заскучал.
   Он посмотрел на меня слегка удивленно, потом засмеялся, закинув голову и широко раскрыв рот, будто завыл на луну.
   - Ты меня еще недостаточно знаешь, чтобы так точно судить.
   Искорки смеха еще дрожали в его карих глазах, и мне захотелось увидеть перед собой другую пару карих глаз. У меня вдруг заныла грудь от тоски по Ричарду. Я тут же стала просматривать бумаги, разложенные у меня на коленях, и потупила глаза. Если в них печаль, то ни к чему Бернардо ее видеть. Если же он заметит в них вспыхнувшее желание, то может неправильно понять меня.
   - Ты заскучал, Бернардо? - спросил Эдуард.
   Бернардо лениво повернулся, чтобы посмотреть на Эдуарда. И его обнаженная грудь оказалась прямо передо мной.
   - Ни женщин, ни телевизора, и убивать некого. Скука, скука, скука!
   Я поймала себя на том, что пялюсь ему в грудь. Меня подмывало встать с кресла, рассыпав бумаги по полу, и языком провести по этой коже. Видение было таким сильным, что мне пришлось закрыть глаза. Такие чувства у меня возникали в присутствии Ричарда или Жан-Клода, но не при посторонних. И почему это Бернардо на меня так действует?
   - Что с тобой?
   Бернардо склонился надо мной так близко, что закрыл своим лицом мое поле зрения.
   Я отстранилась, оттолкнув кресло, и встала. Кресло грохнулось на пол, бумаги разлетелись во все стороны.
   - Ч-черт! - сказала я с чувством. И подняла кресло.
   Бернардо наклонился собрать документы. Твердая линия изогнутой голой спины оказалась перед моими глазами. Я завороженно смотрела, как перекатываются мускулы у него под кожей.
   И шагнула назад. Эдуард