х с собой в ту ночь, когда ободрал? - спросил Эдуард.
   - Не знаю.
   - Ты можешь доказать, что жертв зовет к себе какое-то страшилище?
   - Нет, но если доктора согласятся, можно посмотреть, куда пойдет один из выживших, если его не останавливать. Может быть, жертвы приведут нас прямо к этой твари.
   - Ты видела больницу, Анита. Они не дадут нам взять своего пациента и отпустить. И между нами: я тоже не уверен, что хочу смотреть, как вот такое ходит.
   - Ага! Великий Эдуард все-таки боится.
   Мы обернулись к стоящему в дальних дверях Олафу. Он был одет в черные костюмные брюки, черную рубашку типа тенниски с короткими рукавами - слишком короткими для его рук. Наверное, когда покупаешь одежду таких размеров, выбор невелик.
   Он вошел, скользя, и если бы я не провела столько времени в своей жизни среди вампиров и оборотней, я бы сказала, что он это умел. Для человека - просто великолепно.
   Эдуард спросил, вставая:
   - Что тебе нужно, Олаф?
   - Девчонка расколола тебе загадку?
   - Пока нет.
   Олаф остановился у ближайшего к нам края стола.
   - Пока нет. Почему ты так веришь в нее?
   - Самый умный вопрос, который ты смог придумать за четыре часа, - сказала я.
   Олаф повернулся ко мне и рявкнул:
   - Заткнись!
   Я шагнула вперед, и Эдуард тронул меня за локоть, покачав головой. Я шагнула назад, освобождая им место. Честно говоря, мне не хотелось заниматься борьбой с Олафом, а стрелять в него просто за то, что он на меня орет, - не могла бы. Это несколько ограничивало мои возможности.
   На вопрос Олафа ответил Эдуард:
   - Ты, когда на нее смотришь, Олаф, видишь только внешность - маленькую, но симпатичную упаковку. Под этой милой внешностью скрывается человек, мыслящий как убийца, как коп и как монстр.
   Я не знаю, кто еще так умел бы соединять