х самых вожделенных фантазий - это дать ей пистолет, пока я буду на нее охотиться?
   - Потому что ты псих.
   "Слушайте, слушайте!"
   Но этого я вслух не сказала.
   - Ты знаешь, что это самая большая похвала, на которую я способен, - сказал Эдуард. - Если бы я хотел убить тебя, Олаф, то просто убил бы. То же самое относится к Бернардо, потому что я знаю, что превосхожу вас обоих. А насчет Аниты я ни за что не узнаю, если мы когда-нибудь не сойдемся в бою по-настоящему. Если я не узнаю, кто из нас был лучше, я до самой смерти буду об этом жалеть.
   Олаф уставился на него:
   - Ты хочешь сказать, что вот эта девчонка, эта die Zimtzicke лучше меня или Бернардо?
   - Именно это я и хочу сказать.
   Die Zimtzicke - значит сварливая или стервозная женщина. С этим мне спорить не приходилось. Я вздохнула: Олаф и без того меня ненавидел. Теперь он еще будет вынужден доказывать свое превосходство. Мне это ни к чему. За комплимент, конечно, спасибо, но то, что Эдуард фантазирует насчет моего убийства, не слишком успокаивает. Ох, извините - насчет охоты на меня, и чтобы я была вооружена, и чтобы узнать, кто из нас лучше в этом деле. Ну да, это признак здравого рассудка.
   Я посмотрела на часы - полвторого ночи.
   - Честно говоря, мальчики, я не знаю, то ли мне чувствовать себя польщенной, то ли бояться, но одно я знаю точно: сейчас поздно, а я устала. Если мы сегодня идем в гости к большому злому вампиру, то сейчас самое время.
   - Ты просто не хочешь сегодня смотреть фотографии, - сказал мне Эдуард.
   Я кивнула:
   - Перед попыткой заснуть - не хочу. Я даже отчеты судмедэкспертов сегодня не хочу читать. На кровавые останки я буду смотреть завтра с утра, как только проснусь.
   - Боишься, - сказал Олаф.
   Я посмотрела в его рассерженные глаза:
   - Мне надо поспать, чтобы