ка. - Обняв его за плечи, я придержала его, потому что хотела сказать еще кое-что. - Что ты задумал?
   Он повернулся ко мне с очень интимным, очень поддразнивающим выражением лица. И прижался ко мне, так приблизив губы к уху, что со стороны должно было казаться, будто он туда язык засунул.
   - Ничего. Я просто думал, как бы ты не отпугнула монстров от разговора.
   Настал мой черед шептать:
   - Обещаешь, что ничего не задумал?
   - Стал бы я тебе врать?
   Я отдернулась, толкнув его в плечо. Не сильно, но он понял. Стал бы Эдуард мне врать? А стало бы солнце завтра всходить? Ответ на оба вопроса положительный.
   Актеры, которые нас изображали, снова оказались на сцене, в мантиях. Жрец представил их, и они получили заслуженные аплодисменты. Я была рада, что они испортили себе эффект и не оставили бедную Рамону в заблуждении, будто она делала ужасные вещи. Даже несколько удивилась этому - как если бы фокусник показал секрет трюка.
   - А теперь поешьте перед следующим и последним нашим действием.
   Зажегся свет, и мы вернулись к еде. Я думала, что мясо - говядина, но, попробовав первый кусок, убедилась, что ошиблась. Официантка принесла мне салфетку, и я смогла выплюнуть.
   - В чем дело? - спросил Бернардо, с удовольствием уплетая мясо.
   - Я телятины не ем, - ответила я и набрала на вилку неизвестных овощей, а потом поняла, что это сладкий картофель. Пряности я не распознала. Ну, кулинария вообще не мой конек.
   Все ели мясо, кроме меня и, как ни странно, Эдуарда. Он откусил кусок, но потом переключился на хлеб и овощи.
   - И ты телятины не ешь, Тед? - спросил Олаф. Он откусил кусок и медленно жевал, будто высасывая каждый грамм вкуса.
   - Не ем, - ответил Эдуард.
   - Я думаю, что это не в знак протеста против убийства бедных маленьких теляток, - сказала я.