се еще возилась. Глядя на его движения, я поняла, что серьги отвинчиваются, и когда он повернулся другим боком, я смогла снять серьгу самостоятельно. В драгоценностях я достаточно понимаю, чтобы знать, насколько современно винтовое крепление. Настоящий нефрит и настоящее золото, но это не был антиквариат или по крайней мере зажимы к нему приделаны современные.
   Камни, плотные и тяжелые, лежали у меня в ладонях. Сезар наклонился и шепнул, обдав щеку теплым дыханием:
   - После представления я их у тебя возьму. Только не мешай.
   Он осторожно поцеловал меня в щеку и отошел к нижней ступеньке. Взяв висевшую на шее свирель, он стал отламывать от нее камышинки и рассыпать по ступеням.
   Я села, зажимая нефрит в руке, и прильнула к Эдуарду:
   - И что должно быть дальше?
   Он покачал головой:
   - Именно этого спектакля я никогда не видел.
   Я посмотрела на профессора Даллас на той стороне стола. Мне хотелось спросить ее, что происходит, но все ее внимание было обращено на сцену. Сезар давил кусочки свирели на каждой ступени, проходя по ним. Четверо ягуаров-людей ждали его наверху, сгрудившись у небольшого закругленного камня. С ними стоял и жрец, но без пелерины. Он был даже шире в плечах, чем это казалось, и хотя невысок, но производил впечатление голой силы, голой физической силы. Больше он был похож на воина, чем на жреца.
   Сезар добрался до вершины храма. Четыре ягуара взяли его за руки и за ноги и подняли над головами. Потом, держа его над собой, взошли на сцену, обошли ее, показав Сезара на все четыре стороны, даже на противоположную публике. Затем тело поднесли к закругленному камню и уложили его поперек - голова и плечи Сезара откинулись назад, а нижняя часть груди и живот выгнулись над камнем.
   Я вскочила еще раньше, чем увидела обсидиановый нож в руке жреца. Эдуард поймал