идиановой Бабочки, с сильным акцентом и очень глубокий, не соответствующий ее комплекции, будто в голосе сосредоточилась ее неимоверная сила:
   - Чья ты слуга?
   Она знала, что я - человек-слуга вампира, но не знала чей. Это мне понравилось. Она читает только силу, а не вдается в подробности, хотя, возможно, что и симулирует незнание. Но почему-то я сомневалась, что она прикидывается несведущей. Нет, она из тех, кто любит демонстрировать знание. От нее надменность исходила так же, как и сила. А почему бы ей и не возгордиться? В конце концов, она богиня, по крайней мере в собственных глазах. Чтобы объявить себя божеством, надо обладать исключительным высокомерием или быть психом.
   - Жан-Клода, Принца города Сент-Луиса.
   Она склонила голову набок, будто прислушиваясь к чему-то.
   - Значит, ты истребительница. Ты не назвала при входе своего настоящего имени.
   - Не все вампиры согласились бы говорить со мной, зная, кто я.
   - И какой же вопрос ты желаешь со мной обсудить?
   - Серию убийств с увечьем.
   И снова она чуть повернула голову, будто прислушиваясь.
   - Ах да. - Она моргнула и подняла на меня глаза. - Цена аудиенции - то, что лежит на твоих руках.
   Наверное, вид у меня был достаточно недоуменный, потому что она пояснила:
   - Кровь, кровь Сезара: Я желаю взять ее от тебя.
   - Каким образом? - спросила я. Ладно, пусть меня сочтут подозрительной.
   Она просто повернулась и пошла прочь. И голос ее донесся, как в плохо озвученном фильме: со значительным опозданием, чем следовало бы.
   - Ступай за мной и не очищай руки.
   Я повернулась к Эдуарду:
   - Ты ей доверяешь?
   Он покачал головой.
   - И я тоже нет, - сказала я.
   - Так мы идем или остаемся? - спросил Олаф.
   - Лично я за то, чтобы идти, - сказал Бернардо.
   Я на него не