нади ХТР" столько грязи не дают при выходе.
   Голос все еще звучал откуда-то издалека, с оловянными интонациями, но я снова слышала. Это значит, что в конце концов ко мне вернется нормальный слух.
   - Вряд ли их испытывали на стрельбу в упор.
   - При стрельбе в упор получается симпатичная дырочка.
   - Входное - пенни, выходное - пицца, - сказала я.
   - У вас были вопросы об убийствах? - спросила Обсидиановая Бабочка. - Задавайте.
   Она стояла посреди своих подданных, но уже не скрываясь за ними. То ли она решила, что мы не собираемся в нее стрелять, то ли сочла трусостью прятаться за чужими спинами, то ли мы выдержали какое-то испытание. Но если она желает ответить на мои вопросы, то мне это в любом случае годится.
   Я увидела Даллас и Олафа сбоку от вампиров. Даллас спрятала лицо у него на груди, и он держал ее, утешал, помогая не видеть грязи на полу. Олаф глядел на нее как на какую-то драгоценность. Это не была любовь, скорее так глядит мужчина на по-настоящему хороший автомобиль, которым хочет владеть. Как на красивую вещь, которую он хотел иметь, но не рассчитывал получить. Он гладил ей волосы, перебирал их пальцами, играл ими, глядя, как они рассыпаются у нее по спине.
   И не только я смотрела на них.
   - Крус, отведи профессора наверх. Пожалуй, она сегодня достаточно насмотрелась.
   Приземистый вампир с яркой испанской внешностью направился к ним, но Олаф сказал:
   - Я ее отведу.
   - Нет, - ответил Эдуард.
   - В самом деле, - сказала я.
   - В этом нет необходимости, - произнесла Итцпапалотль.
   Мы трое переглянулись, хотя я не стала смотреть ей прямо в глаза. Но мы, кажется, друг друга поняли. Надо держать Олафа подальше от Даллас. Может, за пару штатов от нее.
   Крус вытащил Даллас из неохотно отпустивших ее рук Олафа и повел наверх по лестнице,