льше от той жути, что растеклась на полу. Хотя не мы сделали вампира ужасным, мы его только убили. Итцпапалотль заморила его голодом так, что он готов был переть против пылающего креста ради крови. Заморила так, что он не попытался уйти, когда два человека наставили на него оружие. Ему больше хотелось всадить клыки в человеческую плоть, чем остаться в живых. Обычно я не слишком жалею вампиров, которые хотели меня поесть, тем более без разрешения, но на этот раз я сделала исключение. Он был жалок. Теперь он мертв. Я могла смотреть на его останки и думать: "бедняга", но по поводу его смерти у меня никаких чувств не было. Не только сожаления - вообще никаких чувств. Совсем никаких.
  
  Глава 26
  
   Может, я бы и испугалась этого открытия, но вампиры начали двигаться к нам. Сначала выживание, а потом уж моральные вопросы. Ричард сказал бы, что это одна из моих самых больших проблем. Жан-Клод так бы не сказал. Такой разный подход ко мне не есть единственная причина того, что мы с Ричардом не стали жить-поживать и добра наживать, а также и того, что я не дала отставку Жан-Клоду.
   Итцпапалотль грациозно прошествовала вперед все в том же алом плаще. Он был настолько длинен, что полностью прикрывал ее ноги, а двигалась она так плавно, как на колесах. Что-то в ней было искусственное.
   Четыре безмолвные женщины шагали слева от нее, и что-то странное было в их движении. Я не сразу поняла, в чем дело. У них была совершенно одинаковая походка и синхронные движения. Одна поднимала руку отвести прядь волос со лба, и тот же самый, жест повторяли остальные три, как марионетки, хотя у них прядь на лоб не падала. При дыхании у них дружно вздымалась грудь, и они до самых мелочей имитировали друг друга. Даже "имитировали" - слишком слабо сказано. Они олицетворяли одно существо о четырех телах. И представляли собой жутковатое