Вряд ли у него есть пульс, - сказала я, глядя на вампиров. - Чтобы заставить сердце вампира биться, нужна энергия, а у него ее нет ни капли.
   - Тебе его жалко, - сказала Итцпапалотль.
   - Да, наверное, - ответила я.
   - А твоему другу - нет.
   Я посмотрела на Эдуарда. На его лице ничего не выражалось. Приятно узнать, что между нами все-таки есть разница. Мне было жалко, а ему нет.
   - Да, наверное.
   - Но в тебе нет ни сожаления, ни вины.
   - А почему мне чувствовать себя виноватой? Мы его только убили, не мы превратили его в ползучую голодающую тварь.
   Хотя она и была облачена в плащ, но в ней чувствовалось то напряженное оцепенение, которое доступно только очень старым вампирам. Ее голос потеплел от первых импульсов гнева.
   - Ты берешься нас судить.
   - Нет, просто констатирую факт. Не дойди он до такого голода, какого я вообще не видела ни у одного вампира, кроме как в запечатанных гробах, он бы никогда на меня не напал.
   Я еще подумала, что они могли бы сильнее постараться его удержать, но не сказала вслух. Мне не хотелось ее злить по-настоящему, когда между нами и дверью на лестнице торчит штук восемьдесят вампиров. Это еще не считая оборотней-ягуаров.
   - А если бы я велела своим голодным пить вашу кровь, всем сразу, что бы они сделали? - спросила она.
   Голодающий вампир на цепи поднял глаза. Он не смотрел ни на кого долго, только переводил глаза с одного лица на другое, но он ее услышал.
   У меня в животе свернулся до боли тугой узел. Мне пришлось с силой выдохнуть, чтобы заговорить, преодолевая вдруг зачастивший пульс.
   - Они бы на нас напали.
   - Они бы бросились на вас, как бешеные псы, - уточнила она.
   Я кивнула, положив руку потверже на рукояти пистолета.
   - Ага.
   Если она отдаст приказ, первая пуля угодит ей между глаз.