дняла бровь:
   - В каком смысле - получить?
   - Получить и делать с ним все, что я захочу.
   - И что бы ты с ним делал, если бы получил? - спросил Бернардо.
   - Тебе этого знать не надо, а мне не хочется слышать, - ответил Эдуард. Голос его звучал устало.
   - А я думал, ты любишь женщин, Олаф, - сказал Бернардо. Честное слово, это он сказал, а не я.
   - Для секса - да, но здесь было столько крови... жалко, если бы она пропала.
   Олаф говорил задумчиво.
   Я повернулась на сиденье и попыталась рассмотреть в темноте его лицо.
   - Так не только женщинам надо тебя остерегаться? Достаточно кровоточить, чтобы ты завелся?
   - Анита, не лезь к нему. Оставь его, на хрен, в покое.
   Я повернулась к Эдуарду. Он редко ругался, и редко у него был такой усталый и почти подавленный голос.
   - Ладно. То есть конечно.
   Эдуард глянул в зеркало заднего вида. На много миль в обе стороны ни одной машины не было - наверное, он смотрел на Олафа. И смотрел долго. Думаю, они оба разглядывали друг друга.
   Наконец он мигнул и снова сосредоточился на дороге, но вид у него был не слишком довольный.
   - Чего ты мне не сказал?
   - Нам, - поправил меня Бернардо. - Чего он нам не сказал.
   - Ладно, так что ты нам не сказал?
   - Это не моя тайна, - ответил Эдуард и больше ничего добавлять не стал. У них с Олафом была общая тайна, и делиться ею они не собирались.
   Остаток поездки прошел в молчании. Небо было все таким же черным, но уже начинало бледнеть, и звезды потускнели. Рассвет уже забрезжил, когда мы вошли в дом. Я так устала, что в глазах жгло. Но Эдуард взял меня под руку, отвел в коридорчик поодаль от спален и сказал, понизив голос:
   - Будь с Олафом как можно осторожнее.
   - Он большой и плохой. Я поняла.
   Эдуард отпустил мою руку и покачал головой: