-то системы - я не узнала марку - и нож с черной рукоятью в черных ножнах под левой рукой.
   Наплечная кобура колется, если надевать ее поверх майки, ну и пусть - не мои проблемы.
   Бернардо был одет в белую футболку с короткими рукавами и черные джинсы. Верхний слой волос он стянул с боков на макушку под большой пестрый берет. Вся остальная часть черной шевелюры спадала на плечи и резко оттеняла на фоне белой рубашки. Сзади на правом бедре у него висела десятимиллиметровая "беретта". Ножа я на нем не видела, но он точно был.
   Эдуард стоял у плиты, раскладывая омлет со сковородки на две тарелки. Он тоже был в черных джинсах и ковбойских сапогах, в такой же белой рубашке, как и вчера.
   - Ух ты, ребята, мне что, идти переодеваться?
   Они все посмотрели на меня, даже Олаф.
   - Вполне приличная на тебе одежда, - ответил Эдуард.
   Он отнес тарелки к столу и поставил перед пустыми стульями. В центре стола, возле цветов, стояла тарелка с беконом.
   - Но несоответствующая, - сказала я.
   Эдуард и Бернардо улыбнулись, Олаф - нет. Вот удивительно-то.
   - Вы все вроде как в униформе.
   - Пожалуй, - сказал Эдуард и сел на один из свободных стульев. Я заняла второй.
   - Надо было меня предупредить насчет формы одежды.
   - Мы не нарочно так оделись, - сказал Бернардо.
   Я кивнула:
   - И потому так забавно и вышло.
   - Я не пойду переодеваться, - заявил Олаф.
   - Никто и не предлагал, - ответила я. - Я просто поделилась своими впечатлениями. - В яичнице были какие-то зеленые и красные кусочки. - А это что такое?
   - Зеленый перец, чили и кубики ветчины, - ответил Эдуард.
   - Господи, Эдуард, зачем?
   Я люблю яйца в таком виде, как их создал Бог, - без ничего.
   Повернув омлет вилкой, я потянулась за беконом. Половина его была еле обжарена, другая