половина - до хруста. Я взяла зажаренный кусок.
   И у Олафа на тарелке бекон был с корочкой. Ну-ну.
   Я произнесла над едой молитву. Эдуард продолжал есть, но остальные замялись, чувствуя себя неуютно с полным ртом. Всегда забавно произносить молитву в компании людей, которые этого не делают. Такое сконфуженное молчание и лихорадочная мысль: то ли жевать, то ли перестать. Я договорила слова молитвы и взяла кусок бекона. Вкусно.
   - Каков план игры на сегодня? - спросила я.
   - Вы еще дела не дочитали, - сказал Эдуард.
   Бернардо застонал.
   - Я думаю, это напрасная трата времени, - сказал Олаф. - Мы их прочли. Не верю, что она найдет что-нибудь новое.
   - Она уже нашла, - ответил Эдуард.
   Олаф повернулся к нему, задержав вилку с беконом на полпути ко рту:
   - Ты о чем?
   Эдуард рассказал.
   - Это пустяк, - заявил Олаф.
   - Это больше, чем ты сделал, - спокойно ответил Эдуард.
   - Если я такая обуза в этой работе, то, может, мне уехать?
   - Если не сработаешься с Анитой, то, наверное, придется.
   Олаф уставился на него.
   - Ты предпочитаешь для поддержки ее, а не меня? - удивленно спросил он.
   - Да.
   - Я ее могу сломать о колено, - произнес Олаф.
   Удивление сменялось гневом. Боюсь, что у Олафа почти все эмоции переходят в гнев.
   - Может быть, - согласился Эдуард. - Но не думаю, что она тебе предоставит шанс.
   Я подняла руку:
   - Эдуард, не превращай это в состязание.
   Олаф неторопливо повернулся ко мне и медленно и очень отчетливо произнес:
   - Я с бабами не состязаюсь.
   - Боишься проиграть? - спросила я и тут же пожалела. Минута удовлетворения не стоила выражения на его лице, когда он поднялся со стула. Я пригнулась к столу и вытащила "файрстар", направив его под столом в сторону Олафа.
   Он стоял, нависая