предложил мне развесить все фотографии по стенам столовой.
   - И продырявить булавками твои чистенькие стены?
   - Какое варварство! - возмутился Эдуард. - Нет, мы пластилином прилепим.
   Он достал желтый прямоугольник, отломил кусок и протянул Олафу и мне.
   Я зажала пластилин между пальцами, свернув в шарик. Это вызвало у меня улыбку.
   - С начальной школы не видела пластилина.
   Следующий час мы втроем лепили фотографии на стены. Возня с пластилином напомнила мне четвертый класс и как мы помогали мисс Купер лепить на стену рождественские картинки.
   Мы развешивали таким образом веселых Санта Клаусов, большие карамельные трости и яркие шары. Сейчас я развешивала расчлененные тела, лица со снятой кожей крупным планом, снимки комнат, набитых фрагментами тел. Когда мы закрыли одну стену, я уже была несколько угнетена. Наконец фотографии заняли почти все пустое пространство на стенах.
   Встав посреди комнаты, я оглядела стены.
   - Боже мой!
   - Что, слишком сурово? - спросил Олаф.
   - Отвали, Олаф.
   Он что-то начал говорить, но Эдуард произнес:
   - Олаф.
   Поразительно, сколько зловещего смысла он смог вложить в одно короткое слово.
   Олаф задумался на секунду и решил не напирать. Либо он умнел на глазах, либо и он боялся Эдуарда. Угадайте, что казалось мне вероятнее?
   Мы группировали фотографии по местам преступлений. Здесь я впервые глянула на растерзанные тела.
   Доктор Эванс их описал как разрезанные острым предметом неизвестной природы, а в дальнейшем разорванные в суставах руками. Но его формулировки бледнели перед реальным положением дел.
   Сперва я разглядела только кровь и куски. Даже зная, на что я смотрю, я не могла сосредоточиться - разум отказывался воспринимать. Эффект был такой же, как при рассматривании стереоскопической картинки,