Я изолирована от самого свежего места преступления, от последних следов. Это уже связывает мне руки, хуже не бывает.
   - Но ты тоже не знаешь, что это? - спросил Эдуард.
   Я покачала головой и вздохнула:
   - Ни малейшего понятия.
   Олаф даже не произнес "я же тебе говорил" - благослови Господь его шовинистскую душу.
   Я стала снова разглядывать фотографии, и вдруг я это увидела. Осторожно выдохнув, я произнесла:
   - Bay!
   В комнате стало жарко. Черт меня побери, не стану я снова садиться! Опершись пальцами о стену, я заставила себя не качнуться, а со стороны могло показаться, что я рассматриваю поближе. Можете поверить, мне совсем не хотелось ничего поближе рассматривать. Даже пришлось на несколько секунд закрыть глаза. Когда я их открыла, я уже пришла в себя, насколько могла.
   Фрагменты тела были разбросаны как лепестки цветов, перемешанные с красной гущей. Я переводила глаза с одной окровавленной конечности на другую. И была почти уверена, что вот это - предплечье, а вот торчащий мосол коленного сустава, который выделялся своей белизной посреди красной жижи. Никогда не видела столько кусков мяса. Мне случалось видеть изуродованные тела, но их всегда терзали, чтобы сожрать или в наказание. А вот в этом... разрушении была страшная завершенность.
   Я перешла к снимку той же сцены, но немного в другом ракурсе. Мысленно я старалась сложить тела воедино, но каждый раз не хватало деталей.
   Наконец я повернулась.
   - Нет ни головы, ни кистей рук. - Я показала на маленькие комочки в крови. - Разве что вот это - пальцы. Тела были полностью расчленены, даже фаланги пальцев?
   Эдуард кивнул:
   - Все жертвы расчленены почти полностью по всем суставам.
   - А зачем? - спросила я и поглядела на Эдуарда. - Где голова?
   - Ее нашли у холма за домом. Мозг отсутствовал.