цетворял жгучую ненависть, я - приветливую маску. Первым моргнул он. Кто бы сомневался.
   - Его укусил один из выживших.
   Я вытаращила глаза:
   - Выжившие еще в доме?
   Он покачал головой:
   - Их повезли в больницу.
   - Еще кто-нибудь ранен? - Если задаешь такой вопрос на месте убийства, то явно имеешь в виду копов.
   Маркс кивнул, и враждебность в его глазах как-то убавилась и сменилась озадаченностью.
   - Еще двоих пришлось везти в больницу.
   - Тяжелые ранения?
   - Да. Одному чуть не перервали горло.
   - Еще кто-нибудь из жертв увечья проявлял агрессию?
   - Нет.
   - А сколько жертв?
   - Двое и один мертвый, но пропало еще как минимум три человека, если не пять. Одна пара не учтена, но другие гости слышали, что вроде она собиралась на пикник. Остается надеяться, что они не попали на этот спектакль.
   Я посмотрела на него. Он отвечал четко, по существу, профессионально.
   - Спасибо, лейтенант.
   - Я знаю свою работу, миз Блейк.
   - Я никогда в этом не сомневалась.
   Он посмотрел на меня, на Эдуарда, потом снова на меня:
   - Вам лучше знать.
   Резко повернувшись, он вошел в открытую дверь.
   Я посмотрела на Эдуарда - он пожал плечами. Мы последовали за Марксом, и я заметила, что полисмен в форме отстал от нас где-то во дворе. Никто не хотел находиться в доме дольше, чем был обязан.
   Гостиная имела такой вид, будто кто-то набрал белой жидкости и вылил в форме наклонных стен, закругленных дверей, уводящих дальше в дом, бесформенного камина. Над камином висел выбеленный временем коровий череп. Коричневый кожаный диван изогнулся перед холодным камином. На диване лежали подушки с индейским орнаментом. Широкая дорожка, почти такая же, что у Эдуарда, занимала всю середину комнаты. Вообще интерьер был очень похож на тот, что в доме