о я женщина.
   Это его рассмешило, он прерывисто хохотнул, а у меня сердце прихватило, потому что я по пальцам одной руки могла пересчитать, сколько раз Эдуарду приходилось удивленно смеяться. Я ценила этот смех, в нем звучало что-то от того Эдуарда, который был лучше и моложе. Интересно, одна ли я могу вызвать у него этот смех? Почему же мы тогда так спокойно говорим, что прикончим друг друга? Нет, мне мало знать, что мы на это способны. Здесь должно быть какое-то "почему", а сказать, что оба мы монстры или социопаты, - этого объяснения мало. Мне мало.
   Донна довольно косо поглядела на меня, когда мы подошли. Она демонстративно поцеловала Эдуарда, а когда он поставил чемоданы, устроила шоу еще эффектнее. Они целовались, обнимались и тискались, как пара подростков. Если Эдуард и делал это с неохотой, то виду не подавал. Он даже шляпу снял и слился с Донной, будто был донельзя рад.
   Я стояла, прислонившись к автомобилю на расстоянии вытянутой руки от них. Если они хотели остаться наедине, могли снять номер. Поцелуи продолжались так долго, что я уж думала было многозначительно поглядеть на часы, но сдержалась и решила, что достаточно будет просто стоять, прислонившись к машине, со скучающей физиономией.
   Эдуард оторвался от Донны со вздохом:
   - После вчерашней ночи я не думал, что ты успеешь так по мне соскучиться.
   - Я всегда по тебе скучаю, - ответила она, пересиливая страстное придыхание, смешанное со смехом. Повернулась ко мне, все еще обхватив Эдуарда жестом собственницы. Глядя на меня в упор, она сказала: - Извини, я не хотела тебя смутить.
   Я оттолкнулась от машины и встала прямо.
   - Меня трудно смутить такими пустяками.
   Счастливое сияние ее глаз сменилось яростным огнем, показывающим готовность к обороне.
   - А чем тебя можно смутить?
   Я покачала головой: