е моя работа - учить их, как им работать, но это было очень недавнее убийство, и я не видела бешеной активности, которая казалась бы мне уместной.
   Брэдли сел в машину и предоставил фельдшеру обрабатывать рану. Да уж, рана. На щепку напоролся. Я старалась быть хорошей девочкой и стояла молча, но, наверное, мое нетерпение было заметно, потому что Брэдли нарушил молчание:
   - Мы как только прибыли, послали людей на поиски, а прибыли мы очень быстро.
   - Я ничего не говорила.
   Он улыбнулся:
   - Отойди от дома и оглядись на триста шестьдесят градусов. - Он скривился, когда фельдшер сделал ему больно. - Потом возвращайся и доложи мне обстановку.
   Я взглянула на него, он здоровой рукой махнул мне, чтобы шла. Я пожала плечами и отправилась на осмотр. Жара давила на плечи, как тяжкая ноша, но не была влажной, а потому терпимой. Под ногами хрустел гравий, громче, чем надо бы. Я шла в другую сторону от кораля. Лошади все еще носились бесконечными кругами обезумевшей карусели. Путь мой лежал между машин, с эмблемами и без. Пожарные фургоны уже уехали. Я вообще не понимаю, зачем их сюда вызвали. Хотя иногда на звонок по 911 тут же выезжают все службы, особенно если звонящий в панике и не может толком все рассказать.
   Я остановилась возле безмолвной мигалки какой-то машины. Кто вызвал полицию? Неужто у нас есть свидетель? Если да, почему никто о нем не упомянул? Если нет, кто тогда звонил?
   Я пошла дальше, пока горячий ветер, шуршащий в сухой траве, не стал громче треска полицейских раций. Тогда я повернулась обратно к дому. Автомобили издали были такие маленькие, что каждый можно было рукой накрыть. Наверное, я ушла дальше, чем надо было. Так что если начну звать на помощь, меня могут и не услышать. Не слишком умный поступок. Стоило бы тут же вернуться, но мне надо было какое-то время побыть