Я не отняла руку. Мне нужно было ухватиться за какое-то человеческое тепло. И я попыталась вложить в слова все то, о чем уже давно думала.
   - Многие копы за тридцать лет службы никогда не пользуются оружием. А я уже потеряла счет, сколько народу я перебила. - Его рука, держащая мою, напряглась, но он не стал перебивать. - Когда я начинала, то я считала, что вампиры - монстры. И я в это честно верила. Но теперь я уже не знаю. Кем бы они ни были, но они очень похожи на людей. Завтра меня могут вызвать и послать в морг протыкать колом сердце в теле, которое до капельки такое же человеческое, как мое или твое. Если я получаю ордер суда на ликвидацию, я имею законное разрешение стрелять и убивать вампира или вампиров, указанных в ордере, а также любого, кто попытается мне помешать. Это включает людей-слуг, а также людей, имеющих один укус. Один укус или два - это можно вылечить. Но я их убивала, этих людей, чтобы спасти себя, спасти других.
   - Ты делала то, что должна была делать.
   Я кивнула:
   - Пусть так, но сейчас это уже не имеет смысла, Не важно, права я, что это делаю, или нет. Если убийство оправданное, это еще не значит, что оно на тебя не действует. Я приучила себя думать, что если я права, то этого достаточно. Оказывается, нет.
   Он чуть ближе притянул меня за руку:
   - Что ты хочешь этим сказать?
   Я улыбнулась:
   - То, что мне нужен отпуск.
   Он рассмеялся, рассмеялся хорошо, открыто и весело - ничего особенного не звучало в смехе, только удивление. Я слыхала смех и получше, но никогда в те минуты, когда он мне был нужнее всего.
   - Только отпуск?
   Я пожала плечами:
   - Как-то не представляю себе, что брошу свою работу и буду складывать букеты, детектив Рамирес.
   - Эрнандо.
   - Эрнандо, - кивнула я. - Уж такая я, как есть. - Я поняла, что мы все еще