й комнате кто-то умер, и душа все еще не знала, куда отправиться. Почти всегда, когда душа витает, она витает возле тела, возле останков. В этом доме жили трое. Двое изувечены, мальчик где-то в другом месте.
   У меня мелькнула мысль.
   - А эти свежие жертвы дрались, пытались кусать полицейских?
   Он кивнул.
   - Это точно, что они кусали? Не просто били, но будто хотели жрать?
   - Насчет жрать не знаю, но все раны - от укусов. - Он странно посмотрел на меня. - Ты до чего-то додумалась.
   Я кивнула:
   - Может быть, и так. Мне надо сначала увидеть второе тело, то, что за дверью, но потом, я думаю, пора возвращаться в больницу.
   - Зачем?
   Я пошла вперед, и он поймал меня за руку выше локтя и повернул к себе. В его глазах искрилась свирепость, от напряжения дрожала рука.
   - Ты здесь всего два дня, я уже неделями бьюсь. Что ты знаешь, чего не знаю я?
   Я подчеркнуто посмотрела на его руку и подождала, пока он отпустит, но все-таки сказала. У него уже на этой почве кошмары, а он еще не допер.
   - Я - аниматор. Зарабатываю на жизнь тем, что поднимаю зомби. Мертвые - моя специальность. Общее у всех живых мертвецов - от гулей и зомби до вампиров - это то, что они должны питаться от живых, чтобы поддержать свое существование.
   - Зомби не едят людей, - возразил он.
   - Если зомби поднят, а поднявший его аниматор теряет контроль, зомби может стать диким. Плотоядным зомби.
   - Я думал, это все сказки.
   Я покачала головой:
   - Нет, я это видела.
   - Ладно, но к чему ты клонишь?
   - К тому, что выживших может и не быть. Может быть, есть только мертвецы и живые мертвецы.
   Он побледнел в буквальном смысле слова. Я взяла его за локоть, чтобы поддержать, но он не падал.
   - Все в порядке, ничего. - Он посмотрел на меня. - И что делают с плотоядным