плотоядным зомби?
   - Если он уже обезумел, сделать ничего нельзя, только уничтожить его. Единственный для этого способ - огонь. Хорошо действует напалм, но любое пламя подойдет.
   - Нам никогда не разрешат поджарить этих людей.
   - Если мы не докажем, что я говорю правду.
   - А как ты можешь это доказать?
   - Пока не знаю, но поговорю с доктором Эвансом, и что-нибудь решим.
   - А почему прежние жертвы были покладистые, а эти озверели?
   - Не знаю. Может быть, изменилось заклятие или сам монстр стал сильнее. Просто не знаю, Эрнандо. Если я окажусь права насчет того, что выживших нет, то, значит, сегодня меня осенила блестящая идея.
   Он кивнул с очень серьезным лицом и уставился в землю.
   - Господи, если они все мертвы, то, значит, та тварь, которую мы преследуем, так размножает себя?
   - Я бы удивилась, узнав, что она хоть когда-то была человеком, хотя все возможно. Не знаю. Одно мне ясно: что если она становится сильнее, а ободранные - агрессивнее, то она, может быть, ими управляет.
   Мы переглянулись.
   - Я позвоню в больницу и пошлю туда еще людей, - сказал он.
   - И в больницу Санта-Фе позвони.
   Он кивнул и бросился почти бегом по щебню стоянки, целеустремленно лавируя между машинами.
   Остальные копы провожали его взглядом, будто дивясь, к чему такая спешка. Блин, не спросила у Эрнандо, проверили ли подземные убежища. Я пошла разузнавать у Брэдли. Потом я собиралась вернуться в дом последний раз, посмотреть на последнее тело, а потом... потом в больницу - отвечать на вековой вопрос: что есть жизнь и так ли верна смерть?
  
  Глава 34
  
   Мужчина таращился на меня расширенными, остекленелыми и невидящими глазами. Голова его держалась еще на позвоночнике, но грудь была развалена пополам, будто две огромные руки впились в его грудную клетку и рванули