я, но женщины вдаются в мелочи и больше делятся переживаниями.
   - Да, так о чем я, бишь? - сказал Бернардо. - А, да. Ты спишь с оборотнем, который умеет по желанию увеличивать или уменьшать любую часть тела.
   Я заерзала на сиденье, но все же кивнула.
   Бернардо довольно улыбнулся.
   - И еще ты спишь с вампиром, который занимается сексом уже четыреста с лишним лет. - У него вдруг появился деланный британский акцент. - Нельзя ли предположить, что в настоящий момент он весьма искусен?
   Схлынувшая было краска вновь вернулась и обожгла лицо. Я почти хотела, чтобы быстрее наступила темнота и можно было спрятаться.
   - Да.
   - Ну, блин, подруга, я это тоже умею, но вряд ли так хорошо. Я всего лишь бедный смертный. С повелителем нежити и человеко-волком мне не состязаться.
   Мы въехали в квартал, который вдруг показался пустынным. Бензозаправки с зарешеченными окнами, повсюду расползаются граффити, как заразная болезнь. На другой стороне улицы лавки с закрытыми ставнями и тоже граффити. День был все еще полон отраженного солнца, но почему-то свет толком не попадал в улицу, будто что-то удерживало его. Кожа у меня на спине покрылась мурашками так, что я вздрогнула.
   - В чем дело? - спросил Бернардо.
   Я покачала головой. Вдруг пересохло во рту. Я знала, что мы приехали, еще раньше, чем Бернардо сказал:
   - Вот оно. "Лос дуэндос" - карлики.
   Воздух был густ и тяжел от магии. Магии смерти. Либо здесь забили животное ради заклинания, либо прямо в этот момент активно работали с мертвецами. Поскольку солнце еще не зашло, это неслабый фокус. Мало кто из аниматоров умеет поднимать мертвых до темноты. Теоретически у меня должно хватить силы поднять мертвеца в самый яркий полдень, но я этого не делаю. Мне однажды сказали, будто я не могу этого сделать, потому что не верю, что могу.