что ли.
   Бернардо улыбнулся, а Рамиресу стало неловко.
   - С моей стороны ничего личного, - заверил меня Бернардо.
   Ригби отвернулся и закашлялся. Оказалось, он пытается скрыть смех.
   Рамирес не обратил на него внимания, глядя только на Бернардо.
   - Я знаю, что Анита умеет обращаться с плохими парнями. Но когда нож всаживают в спину, о твоих умениях никто не спрашивает. "Лобос" гордятся тем, что употребляют ножи, а не пистолеты.
   - Пистолеты - это для сосунков, - сказала я.
   - Что-то вроде этого.
   У меня поверх синей тенниски был черный кожаный пиджак. Если застегнуть две пуговицы, пиджак прикроет "файрстар" спереди, а я свободно смогу его достать, как и браунинг. Даже сотовый телефон, болтающийся в правом боковом кармане, был заметнее стволов.
   - А я с удовольствием применяю пистолет в ножевой драке.
   Бернардо надел рубашку с короткими рукавами поверх футболки, закрыв десятимиллиметровую "беретту" на бедре.
   - И я тоже, - улыбнулся он. Это была свирепая улыбка, и я поняла, что впервые, быть может, за последние две недели ему предстояло иметь дело с чем-то из плоти и крови, чем-то, что можно убить.
   - Нам нужна информация, а не родео для твоей потехи. Это ясно?
   - Ты начальник, - сказал он, но выражение его глаз мне не понравилось. Там читалось предвкушение, энтузиазм.
   Сегодня утром, засовывая нож в спинные ножны, я чувствовала себя параноиком. Сейчас я чуть пошевелила головой, чтобы ощутить рукоятку. Успокаивающее прикосновение. Наручные ножи с ножнами были со мной всегда, а наспинный - при случае. Вот так всегда: то считаешь себя параноиком и думаешь, что набрала слишком много железа, то пугаешься и думаешь, что оружия мало. Такова жизнь. То есть моя жизнь такова.
   - А ты знаешь, что такое "лос дуэндос"? - спросил Рамирес.
   - Бернардо