ость стойки грязной тряпкой и даже не глядела на меня, будто я вообще не представляю интереса.
   Они еще малость погодят, потом потеряют терпение и попробуют нас выставить. Если мы не собираемся открывать стрельбу, у них получится. Если сомневаешься - говори правду. Не обычный мой образ действий, но ладно - все надо один раз испробовать.
   - Я Анита Блейк, - только и успела сказать я, как ее взгляд метнулся вверх, и она впервые посмотрела на меня.
   - Докажи.
   Я полезла в карман пиджака за документом и тут услышала щелчок под стойкой, когда женщина взвела курок. По звуку я узнала старомодный дробовик - обрез, иначе бы он не поместился под стойкой.
   - Медленно, - велела она.
   Уловив краем глаза, что Бернардо шевельнулся, стал поворачиваться к нам и, наверное, потянулся к пистолету, я бросила:
   - Все о'кей, Бернардо. Ситуация под контролем.
   Вряд ли он мне поверил.
   - Пожалуйста, - добавила я.
   Нечасто мне приходится говорить это слово. Бернардо заколебался, но потом все же опять повернулся посмотреть на сборище вервольфов.
   - Поторопись, - прошипел он.
   Я послушалась даму, которая держала меня под прицелом, и двигалась очень, очень медленно. Потом протянула ей удостоверение.
   - Положи на стойку.
   Я положила документ на стойку.
   - Ладони на стойку. Наклонись к ней лицом.
   Поверхность стойки была липкой, но я положила на нее ладони и наклонилась лицом, вроде как для отжимания. Ей было достаточно сказать мне принять упор полулежа.
   - Он тоже, - велела она.
   Бернардо услышал.
   - Нет, - сказал он.
   В ее глазах мелькнуло выражение, которым мог бы гордиться Эдуард. Я поняла, что она не станет церемониться.
   - Либо делай, как она говорит, либо выметайся отсюда на хрен, - сказала я.
   Бернардо подвинулся так, чтобы видеть