ить, чтобы проверить, правильно ли я поняла. Бернардо только спросил зачем, будто такое с ним уже случалось.
   - А чтобы мы посмотрели, обрезан ли ты.
   Я отпустила руку, которой обнимала Бернардо за спину. Мы стояли рядом, но рук не переплели. Может, в конце концов дело кончится дракой.
   - Я же тебе сказала. Мало тебе этого?
   - Мало. Понимаешь, ты верно сказала - ты иногда работаешь с копами. Одну тебя можно пустить к Ники. А он - про него мы ничего не знаем. Если он твой любовник - ладно, а если нет, то, может быть, он коп.
   Бернардо заржал, и этот звук всех поразил, по-моему.
   - А вот это уже ново! Меня за копа приняли!
   - А кто ты, если не коп?
   - Иногда - телохранитель. Иногда тот, от кого это тело надо хранить. Зависит от того, кто лучше платит.
   Голос его звучал очень уверенно и спокойно - по-деловому.
   - Может, и так, а может, ты врешь. Спусти штаны, посмотрим.
   Он начал расстегивать ремень, я отодвинулась, хотя и не очень далеко. Не хотела снова попадать под прицел.
   - А что такое? Ты же его видела без штанов, - сказала она. У меня стало складываться впечатление, что она мне не верит.
   - Не в толпе, - отрезала я, выразив голосом праведное возмущение. И заработала этим ржание из публики.
   - Снимай штаны, снимай штаны! - стали скандировать женщины, потом зазвучали и другие слова, Девочка, которая висела на Арфе, глядела на спектакль горящими глазами.
   Бернардо не стал ни спорить, ни краснеть. Он просто расстегнул штаны и сдвинул их на середину бедер. Отвернулась я совершенно машинально. Женщины завопили и засвистели. Чей-то голос крикнул:
   "Ну, папуля, даешь!" Мужчины присоединились к хору, поздравляя Бернардо и строя предположения, как он это делает так, что я еще жива.
   Мне надо было посмотреть - просто невозможно сдержаться.