оказать мне, что под мягкой оболочкой кроется жесткое ядро. Такую сердцевину нужно иметь или приобрести, чтобы служить в полиции. Без нее ты можешь работать, но не будешь преуспевать.
   Я улыбнулась:
   - А что дальше? Резиновые шланги и свет в глаза?
   Хотелось перевести все в шутку, но непринужденных ноток в моем голосе не было. Мы теперь оба злились. Под улыбками и манерами скрывался характер каждого из нас. Посмотрим-ка, чей крепче.
   Он заговорил тихо, тщательно подбирая слова - так делаю я, когда мне хочется сорваться и заорать.
   - Я мог бы просто сказать Марксу о вашей встрече. И о том, как ты утаиваешь от нас информацию.
   - Отлично, - сказала я. - Так и поступи. Маркс прикажет его арестовать и обыскать бар. Может быть, даже найдет достаточно магических параферналии, чтобы закатать его в тюрьму по подозрению в злоупотреблении магией. И куда это нас приведет, детектив? Бако за решеткой, а через несколько дней - новые трупы. Выпотрошенные. - Я подалась поближе к нему и шепнула: - И после этого ты будешь спокойно спать, Эрнандо?
   Он отпустил меня так резко, что я покачнулась.
   - А ты знаешь, ты настоящая стерва.
   Я кивнула:
   - Когда того требуют обстоятельства - можешь не сомневаться.
   Он покачал головой, потер плечи ладонями.
   - Если я это утаю и дело обернется плохо, конец моей карьере.
   - Скажешь, что не знал.
   Он покачал головой:
   - Слишком многие знают, что я - твой эскорт от полиции. - Он сумел произнести последние слова со смачной иронией. - У тебя назначена с ним вторая встреча?
   Я попыталась скрыть удивление, но тут уж непроницаемая мина лица меня выдала. Как если тебя спрашивают, спишь ли ты с таким-то, а ты отказываешься отвечать. Молчание - знак согласия.
   Он заходил от стены к стене:
   - Черт побери, Анита, я не имею