Под грудной клеткой - повязка. Я вспомнила открытую пасть мертвеца, который меня нежно приподнимает... Я оттолкнула это воспоминание. Потом. Намного позже, намного. На левом плече уже заросли следы от зубов.
   Заросли? Сколько же времени я в отключке?
   В комнату вошел мужчина. Вроде знакомый, но я его не знала. Высокий, светловолосый, очки в серебристой оправе.
   - Я доктор Каннингэм, и я очень рад, что вы очнулись.
   - Я тоже, - ответила я.
   Он улыбнулся и стал меня осматривать. Заставил меня взглядом следить за светом фонарика, за своим пальцем и так долго смотрел мне в глаза, что я встревожилась.
   - У меня было сотрясение?
   - Нет, - ответил он. - А что? Голова болит?
   - Слегка, но я это списываю на запах шалфея.
   Он вроде бы смутился.
   - Я прошу прощения, миз Блейк, но она сочла это очень важным, и хотя я, честно говоря, не знаю, ни отчего вы вообще стали умирать, ни почему перестали это делать, я ей разрешил делать то, что она считает нужным.
   - Я думала, что у меня остановилось сердце.
   Он воткнул трубки стетоскопа в уши и прижал стетоскоп к моей груди.
   - Технически говоря, так и было. - Он замолчал, прислушиваясь к сердцу. Попросил меня дышать, потом что-то записал на листе, прикрепленном к спинке кровати. - Да, у вас остановилось сердце, но я не знаю почему. Ни одно из ваших ранений не было настолько серьезно, да и вообще вовсе не смертельно.
   Он покачал головой и встал.
   - А откуда у меня на груди ожоги?
   - Мы запускали вам сердце дефибриллятором. Он иногда оставляет ожоги на коже.
   - А давно я здесь?
   - У нас? Два дня. Сегодня третий.
   Я попыталась не паниковать. Два дня упущено.
   - Были еще убийства?
   Улыбка погасла на его лице, глаза стали еще серьезнее.
   - Вы об убийствах с увечьями?
   - Да.