- Нет, тел больше не было.
   Я с облегчением выдохнула:
   - Уф!
   Он уже хмурился:
   - Вопросов о своем здоровье вы больше не задаете? Только об убийствах?
   - Вы сказали, что не знаете, отчего я чуть не погибла и отчего вдруг выжила. Меня, кажется, спасла Леонора Эванс.
   Ему стало не по себе еще больше.
   - Я только знаю, что, как только мы позволили ей возложить на вас руки, давление у вас стало восстанавливаться, и вернулся сердечный ритм. - Он покачал головой. - Я просто не знаю, что случилось, вы и не представляете, как врачу, любому врачу, трудно признаться в своем невежестве, иначе мои слова потрясли бы вас больше.
   Я улыбнулась:
   - На самом деле я уже бывала в больницах. Я ценю вашу честность и то, что вы не пытаетесь присвоить себе мое чудесное исцеление.
   - Чудесное - точное слово. - Он тронул шрам от ножа у меня на предплечье. - Вы просто собрание военных травм, миз Блейк. Думаю, вы много больниц повидали.
   - Пришлось, - сказала я.
   Он покачал головой:
   - Вам сколько - двадцать два, двадцать три?
   - Двадцать шесть.
   - Выглядите моложе, - заметил он.
   - Это из-за маленького роста.
   - Нет, - возразил он, - не из-за него. Но все равно столько шрамов к двадцати шести годам, миз Блейк, это плохой симптом. Я проходил практику в очень скверном городском районе, миз Блейк. И у нас много бывало парней из шаек. Если они доживали до двадцати шести, то тела их имели такой же вид. Шрамы от ножевых ран... - он наклонился и поднял рукав моей рубашки, коснулся зажившей пулевой раны выше локтя, - пулевых ранений. У нас даже была банда оборотней, так что я шрамы от клыков и когтей тоже видел.
   - Наверняка это было в Нью-Йорке, - сказала я.
   - Как вы угадали? - моргнул он.
   - Закон запрещает намеренное заражение несовершеннолетних