Он кивнул, держа стетоскоп за два конца, как полотенце.
   - Вы оценили мою заботу, но совет мой не примете.
   - Честно говоря, если я выберусь из этого дела живой, доктор, то хотела бы взять отпуск. Дело даже не в количестве ранений. Меня начинает беспокоить размывание моральных устоев.
   Он потянул за концы стетоскопа.
   - У вас получается как в старом анекдоте: "Если вам кажется, док, что у меня плохой вид, посмотрели бы вы на того парня".
   Я опустила глаза.
   - Я - исполнитель приговоров, доктор Каннингэм. Потом смотреть уже не на что.
   - Так вы казните вампиров? - спросил он.
   - Уже давно, слишком давно. Об этом я и говорю.
   Мы переглянулись долгим взглядом, и он сказал:
   - Вы хотите сказать, что убиваете людей?
   - Нет. Я хочу сказать, что между вампирами и людьми не такая уж большая разница, как я когда-то внушала себе.
   - Моральная дилемма, - сказал он.
   - Ага.
   - Не завидую я вам с такой проблемой, миз Блейк. Одно могу сказать: старайтесь подальше держаться от стрельбы, пока не сможете сами на нее ответить.
   - Я всегда стараюсь держаться подальше от стрельбы, доктор.
   - Приложите больше стараний, - сказал он и вышел.
  
  Глава 43
  
   Как только он ушел, в дверях появился Эдуард, одетый в черную рубашку с короткими рукавами и кармашками. Будь она коричневой, я бы сказала, что он собрался на сафари. Черными были и свежеотглаженные джинсы, пояс, охватывающий узкую талию, и даже пряжка, покрытая чем-то черным, чтобы не блестела на солнце и не выдавала владельца, - под цвет наплечной кобуре и пистолету, выпиравшему на груди. Полоска белой нижней рубашки виднелась у открытого ворота, но все остальное - сплошной темный тон, от которого глаза и волосы Эдуарда казались еще светлее. Впервые с момента прибытия я увидела его без ковбойской