.
   - Если ты оделся на мои похороны, то слишком неформально. А если ты всегда так на улицу одеваешься, то туристов распугаешь.
   - Ты жива. Отлично, - сказал он.
   - Очень смешно.
   - Я не шутил.
   Мы переглянулись.
   - Эдуард, чего ты такой мрачный? Я спросила дока, он мне сказал, что убийств больше не было.
   Эдуард покачал головой и встал в изножье кровати рядом с импровизированным алтарем. И мне неудобно было смотреть на него с такого расстояния - приходилось поднимать голову. Тогда я правой рукой нащупала кнопки и приподняла изголовье. Достаточно часто я бывала на больничной койке, чтобы помнить ее устройство.
   - Да, убийств больше не было, - согласился он.
   - Тогда чего у тебя такая постная рожа?
   Пока койка приподнималась, я прислушивалась к своим ощущениям, ожидая боли. Тело ныло, как и должно быть после ударов об стены. Грудь болела, и не только от ожогов. Когда Эдуарда можно было видеть уже не напрягаясь, я остановила подъем.
   Он улыбнулся едва заметно:
   - Ты чуть не умерла и спрашиваешь меня, в чем дело?
   Я приподняла брови:
   - Вот уж не знала, что тебя это волнует.
   - Больше, чем надо бы.
   Я не знала, что на это сказать, но попыталась:
   - Значит ли это, что ты не будешь убивать меня из спортивного интереса?
   Он моргнул, и эмоции смыло с его лица. Эдуард разглядывал меня со своей обычной чуть веселой непроницаемостью.
   - Ты же знаешь, я убиваю только за деньги.
   - Чушь. Я видела, как ты убивал совершенно бесплатно.
   - Это только когда работал с тобой.
   Я пыталась вести себя как свой крутой парень - Эдуард не поддержал такой тон. Тогда я попробовала честный разговор.
   - Эдуард, у тебя усталый вид.
   - Я действительно устал, - кивнул он.
   - Раз больше убийств не было, где ты так вымотался?