аведное негодование.
   - Я никогда не слышала, Эдуард, чтобы ты за что-нибудь извинился перед кем бы то ни было.
   - Я уже очень давно этого не делал.
   - Значит ли это, что с играми покончено и ты перестаешь выяснять, кто из нас круче?
   Он кивнул:
   - Именно так.
   Я выпрямилась на кровати и посмотрела на него.
   - Это общение с Донной или что-то другое так тебя преобразило?
   - То есть?
   - Если ты не прекратишь всю эту сентиментальную тягомотину, я начну считать, что ты такой же простой смертный, как все мы.
   - Кстати, о бессмертных, - улыбнулся он.
   - Но мы же не о них говорили?
   - А это я меняю тему.
   - Ладно.
   - Так вот, если этот монстр действительно какое-то страшилище ацтекских легенд, тогда чертовски странное совпадение, что Принц города, совершенно случайно - ацтекской крови, ничего о нем не знает.
   - Мы с ней говорили, Эдуард.
   - Как ты думаешь, вампир, пусть даже Мастер, способен натворить все то, что мы видели?
   Я задумалась, потом ответила:
   - С помощью только вампирской силы - нет, но если она при жизни была ацтекской чародейкой, то могла сохранить свое умение и после смерти. Я слишком мало знаю об ацтекской магии. О ней вообще мало что известно. Эта тетка отличается от всех известных мне вампиров, а это значит, что при жизни она могла быть чародейкой.
   - Я думаю, тебе надо бы снова с ней повидаться.
   - И что? Спросить ее, не замешана ли она в убийстве, расчленении и обдирании двадцати с лишним человек?
   - Что-то вроде, - осклабился он.
   Я кивнула:
   - О'кей. Когда выйду из больницы, первым делом наведаюсь в штаб вампиров.
   Лицо у него стало совершенно пустым.
   - Эдуард, в чем дело?
   - Тебе действительно нужен Бако?
   - Я эту тварь почуяла в первый же день - или ночь - приезда.