отходя к изножью кровати.
   - Очень мило с вашей стороны об этом вспомнить, - отозвался Каннингэм и поднес зеркало к моему лицу.
   У меня был перепуганный вид, глаза такие темные, что казались черными. Бледность у меня от природы, но сейчас она была смертельной, будто у эластичной слоновой кости. То ли от бледности, то ли от синяков глаза казались чересчур черными.
   Лицо у меня болело, и я знала почему. Шутка ли: влепиться мордой в стенку - такое бесследно не проходит.
   Синяк расползся по краю щеки, под глазом и до самого уха. Кожа радужно переливалась лилово-черным от красной середины до бордовых краев. Глубокий кровоподтек, который в первый день бывает даже не очень заметен, но потом претерпевает все изменения цветовой гаммы. На моем лице еще предстояло появиться всем оттенкам зеленого, коричневого и желтого. Не будь у меня вампирских меток, то была бы сломана челюсть, а то и шея.
   Бывают минуты, когда я почти все готова отдать, чтобы избавиться от этих меток, но сейчас, разглядывая синяк и даже зная, что я исцелюсь куда быстрее нормального человека, я все же была счастлива, что осталась в живых.
   Про себя я произнесла молитву: "Благодарю Тебя, Боже милостивый, что спас меня от смерти". А вслух сказала:
   - Неприятный вид.
   И отдала зеркало доктору.
   Он нахмурился. Он явно ожидал другой реакции.
   - У вас на спине больше сорока швов.
   Глаза у меня полезли на лоб раньше, чем я успела сдержаться.
   - Ух ты! Это даже для меня рекорд.
   - Миз Блейк, это не шутка.
   - В этом тоже есть что-то смешное, доктор.
   - Если вы будете двигаться, швы разойдутся. Будете вести себя осторожнее, шрамы останутся не очень серьезные, но если начнете двигаться, у вас будут огромные рубцы.
   - Что ж, я буду в большой компании, доктор, - вздохнула я.
   Он медленно