ради женщины, которую только что увидела, и двух детишек, которых даже не знаешь. Я вовсе не собираюсь никого из них убивать, и все же ты готова поставить между нами ультиматум. - Он покачал головой. - Этого я не понимаю.
   - И не понимай, Эдуард. Только знай, что так и есть.
   - Я тебе верю, Анита. Ты единственный известный мне человек, кроме меня, который никогда не блефует.
   - Значит, Бернардо и Олафу случается блефовать? - спросила я.
   Он покачал головой и засмеялся, разрядив нараставшее напряжение.
   - Нет, я тебе ничего о них не скажу.
   - Почему? - спросила я.
   - Потому, - ответил он и почти улыбнулся.
   Я глянула на его непроницаемый профиль.
   - Тебе это нравится. Ты заранее радуешься моей встрече с Олафом и Бернардо.
   Я даже не пыталась скрыть удивление в голосе.
   - Как и радовался твоей встрече с Донной.
   - Хотя и знал, что я разозлюсь, - уточнила я.
   Он кивнул.
   - Это выражение твоего лица почти стоило смертельной опасности.
   Я покачала головой:
   - Эдуард, ты начинаешь меня тревожить.
   - Только начинаю? Наверное, теряю хватку.
   - Ладно, не рассказывай о них. Расскажи об этом деле.
   Он заехал на парковку. Я поглядела вперед и увидела над нами стены больницы.
   - Это и есть место преступления?
   - Нет.
   Он въехал на свободную стоянку и заглушил двигатель.
   - И что это значит, Эдуард? Почему мы приехали в больницу?
   - Здесь выжившие.
   - Выжившие? - Я широко открыла глаза.
   Он посмотрел на меня.
   - Оставшиеся в живых.
   Эдуард открыл дверцу, но я удержала его за локоть.
   Эдуард медленно повернулся и посмотрел на мои пальцы, схватившие его обнаженную руку. Он долго и неодобрительно не отводил взгляд, но этот фокус я и сама умею проделывать. Если человек дает понять, чтобы его