гда протягивала руку к этому лицу. Сила Ники, как теплое одеяло из червей, поползла по моей коже. Такой неприятной магии я никогда не ощущала - нечистая, будто эта сила начнет разъедать тебе кожу, если не отодвинешься. Вот куда уходила энергия Ники и вот почему, сколько бы он ее ни собрал, ее всегда будет мало. Настолько негативной была магия, настолько пропитанной злом - как наркотик. Для достижения равнозначного эффекта нужно все больше и больше энергии, и все хуже и хуже она действует на заклинателя.
   Я запустила собственную магию в это месиво - не придать ему силы, но ощупать. Я почувствовала холодное прикосновение какой-то души, и не успела отодвинуться, как моя сила побежала по этому столбу заключенной плоти, и души запылали у меня под веками холодным белым светом. Никто из его жертв не был мертв, когда Ники с ними это делал. И я не была до конца уверена, что они мертвы сейчас.
   Открыв один глаз, я убрала руку. Сила Ники засасывала ее, как невидимый ил. Я вытащила руку с почти слышимым хлопком. Лицо зашевелило высохшим ртом и издало дважды сухой долгий звук.
   - Спаси. Спаси.
   Я проглотила наплыв тошноты и очень обрадовалась, что пропустила сегодня завтрак. На одном локте и коленях я подползла к Ники.
   - Если это сжечь, души освободятся?
   Он замотал головой.
   - Ты можешь освободить эти души?
   Он закивал.
   Наверное, если бы на первый вопрос он ответил "да", я бы вытащила браунинг и пристрелила его. Но он мне был нужен, чтобы освободить эти души, и до моего отъезда надо было завершить еще и это дело. Однако сегодня я ничего не могла для них сделать, только уцелеть самой и, как это ни странно, оставить в живых Ники Бако. Такой вот иронический поворот жизни.
   Я села на стойку и свесила ноги, прижимая больную руку к груди, ошеломленная огромностью этого зла. Я видала