... шкура у тебя дубленая.
   - Надо ж было твою шкуру спасти, - сумела я ответить.
   Он нагнулся и поцеловал меня в лоб. А может, это мне приснилось.
  
  Глава 49
  
   На второй день в больнице мне стали снижать дозы препаратов, и появились сны. Я заблудилась в лабиринте высоких зеленых изгородей, одетая в длинное тяжелое платье из белого шелка. И под ним было что-то тяжелое, тянущее вниз. Я ощущала тесноту корсета и знала, что это не мой сон. Мне не могли присниться вещи, которых я никогда не носила. Прекратив бег, я остановилась, подняла глаза к безоблачному синему небу и крикнула:
   - Жан-Клод!
   Искусительный и жаркий, раздался его голос:
   - Где ты, ma petite? Где ты?
   - Ты мне обещал не лезть в мои сны.
   - Мы почувствовали, что ты умираешь. И встревожились, когда открылись метки.
   Я знала, кто это "мы".
   - Ричард не вторгся в мои сны, только ты.
   - Я пришел предупредить тебя. Если бы ты нам позвонила, в этом бы не было необходимости.
   Я обернулась и увидела среди травы и кустов зеркало. Зеркало в полный рост с золоченой рамой.
   Очень антикварное, совершеннейший "Луи каторз". И отражение мое потрясало. Дело было не только в одежде - прическа превратилась в какое-то сложное сооружение с висящими темными кудрями. И волос стало намного больше, сразу видно, что часть из них накладные. И даже мушки красовались на щеках. Комичное, должно быть, зрелище, но было вовсе не смешно. Вид утонченный, как у фарфоровой миниатюры, но не смехотворный. Отражение мое колыхнулось, вытянулось, потом исчезло, и в зеркале показался Жан-Клод.
   Он был высок, изящен, одет с головы до ног в белый атлас - костюм под стать моему платью. Золотым шитьем сверкали рукава, швы на брюках. Белые сапоги до колен, завязанные широкими белыми и золотыми лентами. Фатоватый наряд, прикольный,