это была любовь, но что бы там ни было, трудно найти мужчину, который смог бы конкурировать с Жан-Клодом, как бы мне этого не хотелось. Когда он был со мной, все прочие мужчины будто отступали и расплывались в общем образе, кроме Ричарда. Это и значит - быть влюбленной? И я влюблена? Хотела бы я знать это точно.
   - О чем ты задумалась? - спросил Рамирес.
   - Ни о чем.
   - Чем бы ни было это "ни о чем", оно для тебя серьезно и почти нагоняет печаль.
   Он придвинулся ближе, коснулся пальцами простыни. У него было вопросительное, ласковое и очень открытое лицо. Я поняла, что в каком-то смысле Рамирес - мой счастливый билет. Он знал, что и как на меня действует, частично по совпадению, частично потому, что хорошо меня понимал. Он понимал, что я люблю и что не люблю в мужчинах, лучше, чем Жан-Клод, которому понадобились для этого годы. Я люблю честность, открытость и что-то вроде детского шарма. Есть и другие вещи, вызывающие вожделение, но путь к моему сердцу был таким. Жан-Клод почти никогда и ни в чем не бывал открытым. У любого его поступка была дюжина разных мотивов. Честностью он тоже не особенно отличался, а детский шарм... нет. Но Жан-Клод оказался первым, и к добору или к худу, таково было на сегодня положение вещей.
   Может быть, и сейчас поможет толика честности.
   - Я задумалась, как бы сложилась моя жизнь, если бы я сперва встретила такого человека, как ты.
   - Сперва. Значит, кого-то ты уже встретила.
   - Я тебе говорила, что дома меня ждут двое мужиков.
   - Ты еще сказала, что не можешь из них выбрать. Моя бабушка всегда говорила, что женщина при выборе одного из двоих мужчин колеблется только в случае, когда ни тот, ни другой ей не нужен.
   - Не говорила она такого.
   - Говорила. За ней ухаживали двое, она вроде как наполовину была с обоими помолвлена, а потом