занятий.
   Он моргнул первым.
   - Лейтенант там. Он хочет ее видеть перед тем, как впустить.
   - А зачем? - спросил Эдуард все тем же приятным голосом.
   Коп пожал плечами:
   - Я выполняю приказания, мистер Форрестер. Вопросы лейтенанту я не задаю. Подождите здесь.
   Он приоткрыл дверь - чуть-чуть, чтобы не было видно, что за нею, и протиснулся внутрь. Потом закрыл дверь сам, не ожидая, пока это сделает доводчик.
   Эдуард нахмурился:
   - Не понимаю, что случилось.
   - А я понимаю, - сказала я.
   Он приподнял бровь, глядя на меня: дескать, выкладывай.
   - Я женщина и, строго говоря, штатская. И многие копы не верят, что я способна на эту работу.
   - Я за тебя поручился.
   - Ну что ж, Э... Тед, значит, твое мнение весит меньше, чем ты сам думал.
   Он все еще хмурился, глядя на меня по-Эдуардовски, когда дверь распахнулась. На моих глазах он преобразился в Теда. Глаза заискрились, губы разошлись в улыбке, все выражение лица стало иным, будто это была маска. Личность Эдуарда исчезла как по волшебству. Наблюдая это так близко, я даже поежилась. Легкость, с которой он менял личины, наводила жуть.
   В дверях стоял мужчина, низкорослый, не намного выше меня - пять футов шесть дюймов самое большее. Я подумала: неужто в местной полиции нет норм роста? Золотистые и коротко стриженные волосы выгорели на солнце до белокурых и были как прилизанные на голове с квадратной челюстью. Бледная кожа у него загорела до золотистого оттенка. Сначала Донна, теперь этот лейтенант. Они здесь совсем, что ли, не боятся рака кожи?
   У мужчины были красивые светло-зеленые глаза цвета молодых весенних листочков, с длинными золотистыми ресницами, они смягчали и придавали его лицу почти женственную красоту. Лишь благодаря мужественно выставленной челюсти лейтенанта можно было бы назвать