полный ужас, то способность к заживлению их искупает. Вы бы и первых ранений не пережили, будь вы человеком.
   - Может быть.
   - Никаких "может быть".
   - Я рада, что я жива. Рада, что почти все зажило. Рада, что не ушли месяцы на выздоровление. Что я еще могу сказать?
   Он накинул стетоскоп на плечи, потянул за концы, глядя на меня хмуро.
   - Ничего. Я сообщу детективу Рамиресу, что он может дать вам информацию о расследовании и что вы сегодня выписываетесь. - Он глянул на цветы и шарики. - Вы здесь уже сколько - пять дней?
   - Вроде того.
   Он тронул шарики, и они затанцевали на ниточках.
   - Быстро работаете.
   - Я не думаю, что это я быстро работаю.
   Он еще раз подтолкнул шарики, они запрыгали, закачались, как подводные растения.
   - В общем, счастливо вам пребывать в Альбукерке. Постарайтесь больше к нам не попадать.
   Он вышел, и вернулся Рамирес.
   - Доктор сказал, что можно снова говорить о деле.
   - Ага.
   - Тебе это не понравится.
   Очень у него был серьезный вид.
   - Что случилось?
   - Еще одно убийство. И на место преступления не только ты не приглашена, но и я тоже.
  
  Глава 50
  
   - Что ты такое несешь?
   - Этим делом занимается Маркс. Он вправе использовать свои кадры, как считает нужным.
   - Перестань гнать политкорректную риторику и расскажи, что там еще устроил это мелкий мудак.
   - О'кей, - улыбнулся он. - Люди, брошенные на это расследование, его кадры. Он решил, что меня лучше всего будет посадить в конторе просматривать предметы, изъятые из домов жертв, и сравнивать с фотографиями и видеозаписями, сделанными в домах до убийств.
   - Откуда эти фотографии и записи? - спросила я.
   - Сделаны страховщиками или для них. В домах многих потерпевших находились редкие или антикварные предметы, застрахованные